Когда болит…

В городском Дворце культуры состоялась презентация книги Сергея Чепрова «Когда болит…», изданной в малой серии «Библиотека российской поэзии» в Санкт-Петербурге. Мы попросили представить книгу читателям «Бийского рабочего» редактора этого издания, писателя Сергея Филатова.

Слово о книге Несмотря на острый дефицит читателя, пишут сегодня многие. Если человек изначально наделен даром видеть и слышать, воспринимать мир образно,— искушение попробовать «рифму и ритм» невольно живет в нем. И тогда возникает вопрос — зачем? Думается, для Сергея Чепрова ответ на этот вопрос в самом названии книги — «Когда болит…». Недаром ведь для него «у боли тоже есть рифма и ритм».

В одном из своих стихотворений он признается: Песнь моя — о прозе бытия, О его недугах и болезнях. И даже несмотря на то, что далее он несколько манерно пытается противопоставить «прозу бытия» славе: Я не встану в бронзовость литья

На столах любителей поэзии — понимаешь, это скорее не поза, а извечная завышенная самокритичность человека творческого, вызванная исключительно желанием разобраться в себе, в мироздании и, как невольное следствие тому,— стремление умалить значение собственного «я» в этом мире. По-человечески это вполне объяснимо, моменты самоуничижения свойственны каждому, кто хоть раз задумывался над своим предназначением — «что я есть?». И как бы определяя свое «местонахождение посереди мира», это стихотворение Чепрова закономерно для него заканчивается простыми и твердыми словами: Боль моя  — на бездорожье, там, Где забытый крест присыпан снегом.

Сергей не проходил поэтапно школу литературных семинаров, как это нынче принято. Однажды, по его признанию, поехал на краевой семинар молодых литераторов и, удивленный непониманием, точнее — нежеланием понять и услышать его, надолго замкнулся в себе. Сидел себе «на печи, аки Муромец» и стихи писал. Для себя. Чтобы самому стать лучше, светлее, добрее. Разве не в этом истинное предназначение настоящей поэзии?!

А потом взял да и явился в литературную среду города, края, потом и России всей сформировавшимся уже поэтом. Состоявшимся. С собственным мировоззрением: И обижаясь, и прощая, В смятении добра и зла, Я снова взор свой обращаю На золотые купола. Ношу, отбросив все химеры, И негодуя, и любя, Три непоколебимых Веры: В Россию! В Бога! И в себя!

Если говорить о Чепрове-художнике, образы, создаваемые им в стихах, несмотря на некоторую видимую скупость, зримы и выпуклы, как лицо этой брошенной, умирающей деревни: Даже галки на ветвях не галдят, И обходит стороною гроза. Лишь с упреком чернотою глядят Словно вытекшие  окна-глаза. Или живописный, узнаваемый до боли образ провинциального базарчика: По улочкам, базарчикам До хрипотцы звенит: «А семечки! А жарены! А щелкай! Не ленись!».

И уже невольно представляешь себе этих деревенских женщин, торгующих семечками. Здесь же, в этом ряду, такие стихи, как «У пристани», «На побывку» и другие.

Еще при прочтении рукописи Сергея вспомнились почему-то строчки Алексея Прасолова: «Как он больно прорастает // Изогнувшийся росток». Для сравнения у Чепрова: Слова скребутся              к свету, что есть силы, И  — не до красоты,  когда  — болит!

Спорно? Да. Как, впрочем, и любое творчество. Но слепым нужно быть, чтобы не увидеть духовной общности строк прасоловских и чепровских, их непреходящее единство с землей нашей, что кормит, с миром, в котором живем.

Здесь уместно будет привести строки из письма Валентина Курбатова: «Всегда радуюсь, когда является такая здоровая, естественная муза, которая слыхом не слыхала о том, что «теперь так не пишут», потому что живет не книгой, а землей и работой, простым порядком мира… Поэты этого круга редкостно похожи друг на друга, но никто никому не мешает. Будто Господь равномерно распределяет их по территории России, чтобы всякой земле хватило здоровой простоты и человеческой памяти. Тут и читаешь, как по земле идешь, где ничто не хвалится своей единственностью, а только идет перед тобой с любовью и радостью, как Господня улыбка».

Сергей ФИЛАТОВ.